Thomas Jefferson

By Maksim RokhlineLiberty

Томас Джефферсон.

 

Прожить его жизнь, значит пробежать дистанцию и достичь цели, от которой никогда не уклоняться, которую явственно чувствовать, которой ради быть свободным и счастливым.  Закончив свой забег, Томас Джефферсон, вот уж поистине, светло умер 4-ого Июля, в день празнования американской независимости.  Кажется, что всякое проявление его ума, души освещает век им прожитый и не прожитый.

 

Спокойная приверженость идеалам свободы в то время когда внутри общества, в сердцах его лидеров, только, что переживших американскую революцию, наростал дух консерватизма, реакции.  Спокойный и увлечённый труд, плоды которого не удивят лишь энциклопедистов его столетия.  А сам он удивлялся сколько же может человек сделать за свою жизнь.  Он придумал плуг и был одним из главных авторов Деклорации о Независимости (оригинальная версия которой исключала рабство), был архитектором и агрономом, любителем языков, литературы и профессиональным юристом, дипломатом, призидентом, инженером…

 

Томас Джефферсон не был доктринальным либералом.  Либерализм выявлялся наитием, был верой, первичным представлением о жизни, о человеке.  Идеализм человеческой свободы, уважение его достоинства доходили до смирения перед возможной потерей целостности американского государства.  Это смирение не было безразличием к стране, участником создания которого он являлся.  Это было ощущением границ человеческой суверенности.  Подобное ощущение было у очень не многих, даже в его время.  Революция анимировала идеал свободы, но возникла она от недовольства экономической политики Англии, и повела за собой лишь треть тогдашнего населения американских колоний.  По окончании революции охранительный инстинкт общества одержал верх, возникла естественная реакция на либерализм и началось строительство государства нутром своим, движением к силе и величию, сильно напоминающими ту же Англию или любое другое государство.  Движение это, правда, было очень медленным, – либеральный задел был велик, – но верным.

 

Джефферсон боялся потери целостности, не так давно оформленной революцией.  Союз Американских штатов был новым явлением, не склеенный историей и традициями он постоянно готов был распасться.  Но этот распад Джефферсон готов был принять скорее нежели старый мир с его долгим бременем несвободы, войн.  Его слова – Америка должна быть конфедерацией дома и федерацией вовне (для остального мира).  Его ощущение человеческого счастья не сводилось к границам и территориальным пространствам, – оно было связанно со свободой, освобождающим трудом.  Его страх состоял в другом – в неминуемости той логике мира (его основ и цепей, тяжести для так многих столь привлекательной, традицеей и культурой поднятой до любви), из которой революция его новую страну высвободила….  Не доконца, на короткое историческое мгновение.  Пародоксально, но именно ему, Джефферсону, наиболее готовому к распаду союза Ам. штатов удалось между тем удвоить территорию Америки.  Случай подарил шанс с покупкой Луизианны (2мм кв кл, 15 будущих Ам. штатов, даже земли двух канадских колоний).

 

Идеал его общества, в отличии от реального государства нашего времени, в отличии от реальности в целом, не нуждается ни в каком известном, сложившимся цементировании – силовом, идеалогическом.  Ничего громкого и великого кроме чуда жизни и человека.  “Моё правительство будет тихим, незаметным… Этот тихий путь признак счастья в обществе…”  Власть слаба той божественной силой, которая не может насиловать.  Невозможно решиться на такое.